Но даже после того, как Александр Великий совершил деяние, имевшее величайшее нравственное значение, хотя это редко признается, и разрубил гордиев узел, древний язык выжил в своей первозданной чистоте только в тайных мистериях в Элевсине, Коринфе и Самофракии, а когда и там до него добрались беспощадные ранние христианские императоры, ему продолжали обучать в поэтических школах Ирландии и Уэльса и на шабашах ведьм в Западной Европе. Как народная религия он исчез в конце семнадцатого столетия, и если в индустриальной Европе кто-то еще изредка пишет магические стихи, это происходит скорее благодаря вдохновенному и ничем не объяснимому возвращению к первоначальному языку (дикому обретению речи на Троицу), чем скрупулезному изучению его грамматики и словарного запаса.

Постижение английской поэзии должно начинаться не с «Кентерберийских рассказов», и не с «Одиссеи», и даже не с «Книги Бытия», а с «Песни Амергина»

Я попробовал восстановить текст:

Я — олень: семи отростков, Я — поток: пересекающий равнину, Я — ветер: на глубоком озере, Я — слеза: разрешенная солнцем, Я — сокол: над утесом, Я — колючка: под ногтем, Я — восторг: среди цветов, Я — колдун: только у меня Холодная голова окутана дымом пожара. Я — копьё: охочее до крови, Я — лосось: в пруду, Я — приманка: райская, Я — гора: где гуляют поэты, Я — вепрь: красный, жестокий, Я — бунтовщик: грозный рок,